Неточные совпадения
— Куда теперь ему бледнеть! — подхватил другой, — щеки у него расцвели,
как мак; теперь он не Цыбуля, а буряк — или, лучше, сама
красная свитка,которая так напугала людей.
Дальше из окна видно,
как золотится рожь, белеет гречиха,
маковый цвет да кашка,
красными и розовыми пятнами, пестрят поля и отвлекают глаза и мысль от тетрадей.
Пили чай с ромом, — он имел запах жженых луковых перьев; пили бабушкины наливки, желтую,
как золото, темную,
как деготь, и зеленую; ели ядреный варенец [Варенец — заквашенное топленое молоко.], сдобные медовые лепешки с
маком, потели, отдувались и хвалили бабушку. Наевшись,
красные и вспухшие, чинно рассаживались по стульям, лениво уговаривали дядю Якова поиграть.
Вот густая сочная зелень с великанами-лопухами, блестящими от только что бывшего дождя, рядом с ней на площадке не больше,
как сажени в три, зеленеет рожь, потом клочок с ячменем, а там опять лопух, за ним клочок земли с овсом, потом грядка с картофелем, два недоросля подсолнуха с поникшими головами, затем клинышком входит густо-зеленый конопляник, там и сям гордо возвышаются растения из семейства зонтичных, похожие на канделябры, и вся эта пестрота усыпана розовыми, ярко-красными и пунцовыми пятнышками
мака.
А в таком случае — такая ли уж большая разница между подвигом Желябова и подвигом гаршинского безумца? Что отрицать? Гаршинский безумец — это было народовольчество, всю свою душу положившее на дело, столь же бесплодное,
как борьба с
красным цветком
мака. Но что до того? В дело нет больше веры? Это не важно. Не тревожь себя раздумьем, иди слепо туда, куда зовет голос сокровенный. Иди на жертву и без веры продолжай то дело, которое предшественники твои делали с бодрою верою Желябовых и… гаршинских безумцев.
Тысячи народа ждали освящения барок на плотине и вокруг гавани. Весь берег,
как маком, был усыпан человеческими головами, вернее, — бурлацкими, потому что бабьи платки являлись только исключением, мелькая там и сям
красной точкой. Молебствие было отслужено на плотине, а затем батюшка в сопровождении будущего дьякона и караванных служащих обошел по порядку все барки, кропя направо и налево. На каждой барке сплавщик и водолив встречали батюшку без шапок и откладывали широкие кресты.
Василий часто заставлял
краснеть,
как пунцовый
мак, пригожую внучку лекарки, напоминая ей русалочную, светлую ночь.
Тут он поклонился, взглянув очень умильно на девушку.
Покраснев,
как пунцовый
мак, она что-то пошарила около себя и вышла будто за тем, чего не нашла.
Она подходит ближе и смотрит на царя с трепетом и с восхищением. Невыразимо прекрасно ее смуглое и яркое лицо. Тяжелые, густые темно-рыжие волосы, в которые она воткнула два цветка алого
мака, упругими бесчисленными кудрями покрывают ее плечи, и разбегаются по спине, и пламенеют, пронзенные лучами солнца,
как золотой пурпур. Самодельное ожерелье из каких-то
красных сухих ягод трогательно и невинно обвивает в два раза ее темную, высокую, тонкую шею.
— Чтоб язык отсох! по
маковому зернышку меня бы разорвало! — возразил Филя. — У меня самого песня эта была заветная; я берег ее за теплою пазушкой для света-радости,
красной девицы в тоске, в разлученьице, по добром молодце, по офицерчике. Гм! (Кашляет.) За нее подарила бы она меня словом ласковым, приветливым и рублевиком серебряным. Господа командеры! Дайте мне ордер разведать,
какой окаянный певчий передражнивает нас?
— Добрый друг, — произнесла Анна Павловна, протягивая ему руку, которую Савелий в первый еще раз взял и поцеловал,
покраснев при этом
как маков цвет.
Стоял я на пригорке над озером и смотрел: всё вокруг залито народом, и течёт тёмными волнами тело народное к воротам обители, бьётся, плещется о стены её. Нисходит солнце, и ярко красны его осенние лучи. Колокола трепещут,
как птицы, готовые лететь вслед за песнью своей, и везде — обнажённые головы людей
краснеют в лучах солнца, подобно махровым
макам.
— А что, дядя Вавила, я чай, куды тяжелы станут? — спросила, в свою очередь,
красная,
как мак, и востроносая,
как птица, баба, вытягивая вперед длинную, костлявую свою шею.